Rambler's Top100

2/2008

СВЯТЫНЯ

Загадки и чудеса звенигородского игумена

Ирина Языкова

В 2007 году Русская Православная Церковь отметила 600-летие преставления преп. Саввы Сторожевского, ученика и сподвижника преп. Сергия Радонежского. Его имя сегодня не столь известно, как его духовного учителя, но стоит внимательнее всмотреться в личность этого святого, ведь преп. Савва был одним из наиболее значительных и влиятельных людей своего времени, чья деятельность способствовала духовному возрождению Руси. Время, в которое Бог призвал его на служение, конец XIV – начало XV века, – переломное, во многом определившее исторические пути нашей страны.


Звенигород в то время был одним из культурных центров Руси и даже соперничал с Москвой. После смерти великого князя Дмитрия Ивановича, прозванного Донским за победу на Куликовом поле, московский престол перешёл его старшему сыну – Василию Дмитриевичу, среднему, Юрию, достался Звенигород, а младшему, Андрею, – Серпухов. Юрий любил свой удел и содержал его хорошо. Он возвёл Городок – валы и стены наподобие Московского Кремля, поставил там прекрасный белокаменный собор во имя Успения Пресвятой Богородицы, который расписывали Андрей Рублёв и Даниил Чёрный. И вскоре Звенигородское княжество, несмотря на свои скромные размеры, стало своего рода щитом Москвы. Дело в том, что по Звенигородской земле проходила Смоленская дорога и недалеко была граница с Черниговским княжеством, так что дружина Юрия действительно укрепляла Москву с запада. Одна из местных горок называлась Сторожа, отсюда дозорные отряды просматривали подступы к городу. Здесь стараниями Юрия возник монастырь. Звенигород стал духовным щитом: "забрало Москвы" – именовали его современники.

Юрий Дмитриевич был крестником преподобного Сергия Радонежского; он не раз бывал в Троицком монастыре. При его непосредственной помощи был поставлен новый белокаменный собор над ракой преподобного Сергия. Не случайно Успенский собор на Городке и Троицкий похожи, как родные братья. После смерти преп. Сергия Юрий избрал духовным отцом Савву, одного из ближайших к Радонежскому игумену монахов. В 1398 г. Юрий Дмитриевич пригласил Савву в Звенигород и поручил ему основание здесь монастыря по образцу Троице-Сергиева. Так появилась на свет Саввино-Сторожевская обитель, драгоценная жемчужина в ожерелье монастырей, украсивших русскую землю. Основанные учениками преп. Сергия Радонежского, эти монастыри были оазисами духовности – от Белого моря до Астрахани они несли свет христианского просвещения и дух братолюбия. Благодаря их влиянию Русь начала пробуждаться от страха и невежества, и это способствовало её духовному возрождению.

Согласно некоторым историческим источникам, Савва сам пришёл в Звенигород, в двух верстах от города выкопал пещерку и стал жить как отшельник. И только через некоторое время князь Юрий пришёл к нему с предложением основать здесь монашескую обитель. Возможно, и так. Во всяком случае, место, где был скит преп. Саввы, почитается до сих пор, там живёт часть братии, ведущая более созерцательную и молитвенно-углублённую жизнь. А пещерка преп. Саввы часто посещается паломниками.

Около десяти лет провёл Савва в Звенигороде. За это время он сумел заложить основы крепкого монастыря, воспитать братию, сформировать особый характер обители, которая во многом была аналогична Троице-Сергиевой, но в то же время весьма отлична от неё. Особенности её духовной жизни коренятся в личности самого звенигородского игумена.

Но что мы знаем о преп. Савве Сторожевском?

"Неизвестно, где и от кого рождён сей ученик Сергиев, – пишет историк В. И. Холмогоров. – Может быть, он намеренно скрыл своё высокое происхождение, так как предание приписывает ему оставление имущества и замену мягких одежд власяными робами. Может быть, об этом его и не спрашивали, ибо дух обители требовал, чтобы у порога кельи слагалось всё мирское".

Неизвестно, откуда и когда Савва пришёл в обитель к Сергию. Но предание называет его одним из первых учеников. А некоторые историки считают, что он был ровесник Сергия (иначе бы братия не избрала его в духовники, а ведь у него исповедовался и сам преподобный).

Имя своё Савва получил при постриге, каково было его мирское имя, мы не знаем. Скорее всего, имя ему дали в честь Саввы Освященного, одного из столпов православного монашества, жившего в VI в., основателя Лавры близ Иерусалима. Многое их роднит. Он был молитвенником, некоторое время жил в пещере, в уединении; возле его пещеры забил источник и стали происходить чудеса. Затем Савва стал основателем обители, создателем монашеского устава, распространившегося по всему православному миру. Ныне почитается как один из великих учителей духовности. Следуя своему небесному покровителю, наш Савва полюбил строгий образ жизни, молитву и аскезу. И, как иерусалимского подвижника, Бог наградил его силой чудотворения.

С самого начала своей иноческой жизни Савва проявил себя ревностным подвижником и стяжателем Духа. Автор жития называет главным его подвигом молчание, которое не прерывалось даже в моменты общения с братией. Ничто не могло отвлечь его от постоянной и глубокой внутренней молитвы. "Молчанию обучив себя бережливому, осторожному употреблению слова, в подвиге послушания, самоотвержения, борения с искушениями, изведав тайники собственной души, он явился таким судиёй и целителем совести ближнего, что ищущие спасения оценили в нём высокий дар назидания. Не только иноки, но и миряне приходили к нему открывать язвы совести своей. Это возбуждало его к ещё большим подвигам", – читаем мы в житии Саввы, написанном Маркелом Безбродым.

Глубокая молитва помогала монаху поддерживать свой дух в трезвом и ясном состоянии, видеть вещи в их подлинном духовном значении. Савва был мудр и прозорлив, как и полагается настоящему духовнику и исповеднику. Он был образован и начитан в духовной литературе. Сказалось ли здесь его высокое происхождение (детей бояр на Руси всегда учили грамоте) или он обрёл любовь к книжной мудрости в монастыре, неизвестно. Но все эти дары явно выделяли Савву из монашеской братии.

Описать потрет святого не просто, он складывается, как мозаика, из малых фрагментов и полунамёков житийной литературы и, конечно, не может претендовать на полноту и абсолютную достоверность. И не только потому, что облик святого скрыт временем, но и потому, что сам Савва часто предпочитал уходить в тень, когда свет славы достигал его.

Как бы то ни было, качества личности преп. Саввы способствовали тому, что в 1392 г., после смерти Сергия Радонежского, братия избрала его игуменом Троицкого монастыря. Шесть лет он возглавлял обитель, а затем покинул её и ушёл в Звенигород. Некоторые историки считают, что в Звенигород Савва удалился на покой, ведь ему было уже немало лет. Он почил в 1407 г., как считается, в возрасте 90 лет, значит, к моменту прихода в Звенигород, в 1398 г., ему было около 80. Есть предположение, что ушёл он в родные края, где хотел быть похоронен (Звенигород был его родиной), к тому же правил здесь его духовный сын – Юрий Дмитриевич. Но подтверждений этому нет.

Оказавшись в Звенигороде, Савва основывает монашескую обитель на горе Стороже – сначала с деревянными строениями, а в 1405 г. при помощи князя Юрия ставит белокаменный собор, по своим формам напоминающий и Успенский на Городке, и Троицкий. Здесь же в 1407 г. по смерти преп. Саввы будет установлена его рака.

И вновь загадка: по некоторым косвенным данным можно понять, что монастырь здесь уже был до прихода Саввы и он только возглавил его. В то же время его почитают основателем обители. Так или иначе, Савва определил дух монастыря; любитель молчания и молитвы, он создал духовный оазис, располагающий к тишине и созерцанию. Здесь не было высоких стен, скорее всего, они были деревянные (стоящие по сей день каменные стены с башнями возвели в XVII в., при царе Алексее Михайловиче). В монастыре нет помпезных строений, и даже барочные постройки XVII в. вписаны в него очень деликатно, не заслоняя главной святыни – Рождественского собора, стоящего в центре монастыря. Белокаменный красавец храм с золотым куполом напоминает о временах, когда строгость стиля считалась лучшим украшением, подобно главной монашеской добродетели – смирению, а белизна стен была подобна белым одеждам праведников; золотой купол и крест указывали на небеса, к которым стремились подвижники в своих молитвенных подвигах. При скромных внешних формах русские храмы поражают красотой внутреннего убранства: в пространстве Литургии раскрывается красота Царства Небесного. Рождественский собор был украшен иконами и фресками.

Устав здесь был такой же, как и у Сергия, Литургия служилась, как везде, монашеские послушания были обычные. Князь одарил обитель угодьями и сёлами, так что у монастыря было хозяйство, требующее немалых забот. Но уже современники отмечали особую благодатность Сторожевского монастыря, внимательность его насельников к каждому приезжающему в обитель.

Со Звенигородом был тесно связан Андрей Рублёв. По заказу Саввы он расписывал Рождественский собор, писал иконостас, как несколькими годами ранее расписывал Успенский собор на Городке для Юрия Звенигородского. Не для Саввы ли написаны были удивительной красоты иконы, известные сегодня как Звенигородский чин? Их нашли в 1918 г. в дровяном сарае возле Успения на Городке. Но по своим размерам они для Успенского собора не подходят, да и поздние описи сообщали, что "иконостас письма Рублёва развешан по стенам"; значит, эти иконы передали в храм, когда здесь был другой иконостас. Впоследствии, видимо, их сняли со стен и отправили за ветхостью в сарай, где их и обнаружили реставраторы.

Звенигородский чин – это ещё одна загадка, споры о нём до сих пор не смолкают среди специалистов. Все сходятся в одном: великолепный стиль живописи позволяет точно датировать эти иконы началом XV в., то есть временем Андрея Рублёва. А их глубокий богословский смысл указывает на то, что в разработке образа принимал участие незаурядный богослов и молитвенник, – и это мог быть только Савва.

В Древней Руси к написанию икон не относились как к сугубо авторскому, индивидуальному творчеству. Иконопись – творчество соборное, особенно значительные иконы, росписи, иконостасы создавались в совместном труде священников, монахов и художников. Так, о знаменитой "Троице" Андрея Рублёва летопись сообщает, что она "написана по заказу игумена Никона в память и похвалу преподобного Сергия". А это значит, что в создании образа принимали участие трое: Сергий, раскрывший учение о Троице как об образе единства в любви, Никон, который заказал икону на молитвенную память об учителе, и Андрей Рублёв, воплотивший учение Сергия и память о нём в красках. В написании приняла участие и вся троицкая братия, молясь за иконописца в ответственный момент создания иконы. Можно представить, что так создавался и Звенигородский чин – в совместном труде Саввы Сторожевского и Андрея Рублёва. И как икона "Троицы" была "памятью и похвалой" Сергию, так и Звенигородский чин можно назвать "памятью и похвалой" Савве.

Мягкие черты лика Спаса, ясный свет глаз, излучающих любовь, тихий и смиренный, склонённый перед Ним архангел Михаил, мудрый и углублённый в молитву апостол Павел. Все эти качества, кажется, были присущи самому Савве, этому он учил своих духовных чад.

16 декабря 1407 г. Савва отошёл ко Господу, братия отпела его и погребла с большими почестями. Но на этом жизнь преподобного не закончилась. Святые имеют обыкновение возвращаться на место своих подвигов, продолжают опекать тех, о ком заботились при земной жизни, отвечать на молитвы, к ним обращённые. Это подтверждает и посмертная жизнь преподобного Саввы Сторожевского.

Первое посмертное чудо связано с тем, что около 1430 г. игумену Сторожевской обители Дионисию во сне явился Савва и попросил написать его образ. В монастыре ещё жили те, кто хорошо помнил Савву, и Дионисий стал расспрашивать одного из старцев, как выглядел преподобный, а когда тот описал ему внешность Саввы, игумен удостоверился, что видел во сне именно его. После этого Дионисий велел написать образ Саввы. Этот случай запечатлён в росписи придела Рождественского собора, созданной в XVII в. и заново прописанной в XIX в.

В XVI в. Савва Сторожевский был причислен к лику святых. Это было сделано митрополитом Макарием на Соборе 1547 г. в одном ряду с другими святыми, чьё почитание было местным, а теперь становилось общецерковным. Местное же почитание Саввы распространилось в Звенигороде и за его пределами сразу после кончины преподобного. В грамотах начала XVI в. его называют чудотворцем. В документах Троице-Сергиевого монастыря говорится об особой памяти Саввы, которая существовала в Сергиевской обители задолго до канонизации. А после канонизации в книгу Устава Успенского собора Московского Кремля внесена запись, что преп. Савве полагаются особый звон и особые торжественные службы, несмотря на то, что его память совершается в Филиппов (Рождественский) пост.

Житие преп. Саввы по велению митрополита Макария было написано Маркелом, иноком новгородского Антониева монастыря. Он же составил и службу. Житие преп. Саввы вошло в состав Великих Четьих Миней митрополита Макария.

Как ни странно, канонизация преп. Саввы совпала с угасанием Сторожевской обители. В 1548 г. её посетил царь Иван Грозный со своей супругой Анастасией Романовой, и он же отмечает: "в Сторожах запустение, на месте трапезной растёт трава". Тем не менее, люди шли к могиле преп. Саввы и получали исцеление. Интересно, что, служа у могилы Саввы молебны о больных, сторожевские монахи имели обыкновение давать страждущим монастырского квасу – и те исцелялись, отчего местный квас получил необыкновенную славу целительного напитка.

Особенно тяжёлые времена монастырь пережил в Смутное время, тогда вся Россия была разорена, поругана и чужими, и своими. Но с середины XVII в. Саввино-Сторожевская обитель вновь переживает расцвет, и это тоже связано с чудесами преп. Саввы.

В окрестностях монастыря проходила царская охота. Царь Алексей Михайлович очень любил поохотиться в глухих лесах. Обычно егеря старались не отходить далеко от государя, но однажды Алексей Михайлович забрёл глубоко в чащу леса один; вдруг на него из кустов вышел огромный медведь. Свирепый зверь занёс над ним когтистую лапу, и царь уже было попрощался с жизнью, но тут между ними встал старец-монах и велел медведю убираться восвояси. Зверь послушно отступил и скрылся в лесу... Подоспевшие слуги препроводили государя в близлежащий монастырь на Стороже, где он мог отдохнуть и оправиться от потрясения. В монастыре Алексей Михайлович увидел икону Саввы и понял, что именно преподобный и спас ему жизнь. Царю тогда было всего 19 лет, и до конца своей жизни Алексей Михайлович любил со всей семьёй приезжать в Звенигород на богомолье. При нём началось восстановление обители: были поставлены каменные стены с башнями, возведены царские и царицыны палаты. Свой вклад в украшение монастыря внесла и царица Софья, на её средства были построены большая трапезная, наподобие Грановитой палаты Кремля, и Преображенская церковь. В это же время были произведены и новые живописные работы: мастера Оружейной палаты расписали Рождественский собор и поставили новый иконостас.

Пётр, унаследовавший царский престол после Алексея Михайловича, проводил антицерковную политику и обложил монастыри данью. Последующие правители также действовали не в пользу Церкви, а после секуляризации церковных земель и имущества многие российские монастыри были разорены. Оскудела и Саввино-Сторожевская обитель. Но Савва не оставлял её своим попечением. Свидетельством тому чудо, произошедшее во время Отечественной войны 1812 г.

После Бородина французская армия стремительно продвигалась к Москве по Смоленской дороге. К 1 сентября французы достигли Саввино-Сторожевской обители. Подойдя к массивным железным воротам в высокой башне, они принялись громко стучать, требуя, чтобы монахи открыли ворота и отвели их к игумену. Отворивший ворота седой старик отвёл французов в корпус, где несколько монахов молились перед иконами. Французский офицер, очевидец и участник этих событий, описывает их, удивлённый тем, что за столь высокими стенами и массивными воротами оказалась очень бедная обстановка. Монахи кинулись в ноги французам, прося не грабить их монастырь, потому что в нём нет ни золота, ни серебра, только дорогие для монахов святыни. Но такие уговоры, как правило, на мародёров не действуют. И монастырь был бы полностью разорён, если бы его не защитил Савва.

Командующий французским корпусом генерал Евгений Богарнэ приказал разместить в монастыре солдат на постой. Ночью ему явился старец-монах. Несколько минут он стоял, словно рассматривая принца, а затем обратился к нему: "Не вели войску своему расхищать монастырь, особенно уносить что-нибудь из церкви. Если исполнишь мою просьбу, Бог тебя помилует, ты возвратишься в своё отечество целым и невредимым". Сказав это, старец вышел из комнаты. Наутро Евгений пошёл осматривать церковь и на иконе у гробницы узнал старца, приходившего к нему ночью. На вопрос, чей этот портрет, один из монахов отвечал, что это образ преп. Саввы, игумена монастыря, который лежит в гробнице уже четыреста лет. Поражённый принц отдал распоряжение своим солдатам церковь не трогать, святыни не разорять. Действительно, ни в одном из последующих сражений Богарнэ не был ранен, вернулся домой в полном здравии и прожил долгую жизнь. Этот чудесный случай он рассказал своему сыну Максимилиану, завещав ему побывать в России и посетить обитель преп. Саввы.

История эта имела романтическое продолжение. В 1837 г., когда Максимилиану было 20 лет, он приехал в Россию, сопровождая своего дядю, баварского короля Людвига. При дворе он был представлен государю Николаю I и всей его семье и влюбился в старшую дочь русского императора Марию. А два года спустя состоялась свадьба герцога Лихтенбергского Максимилиана и великой княжны Марии Николаевны. Сразу после венчания молодые поехали в Саввино-Сторожевский монастырь поклониться преп. Савве, ведь благодаря ему была сохранена жизнь французского генерала Богарнэ, а в его лице – и Максимилиана. Эта история стала известна из записок самого герцога Максимилиана. Впервые он поведал её графу Н. П. Новосильцеву: "Вас, вероятно, удивляет, что я, католик, знаю о монастыре преп. Саввы; вы ещё более удивитесь, если я скажу, что почитаю вашего святого Савву; я дал обет об этом своему умирающему отцу. Он взял с меня слово непременно, если я буду в России, посетить это место".

В ХХ веке история обители преп. Саввы была отнюдь не романтической, а напротив – трагической. В 1918 г. монастырский колокол возвестил всей округе о том, что большевики пришли в монастырь, и местные крестьяне встали на его защиту. В потасовке были убиты несколько человек, в том числе комиссар Макаров, глава комиссии по конфискации. За это большая часть монахов обители была арестована и отправлена в тюрьму. 17 марта 1919 г. мощи преп. Саввы были вскрыты, но милостью Божьей (при заступничестве самого Саввы?) большевики позволили сделать вскрытие в их присутствии самим монахам, и те бережно, косточку за косточкой, вынимали из раки мощи преподобного и складывали на серебряное блюдо. Когда духовника обители спросили: "Отец Савва, как было на вскрытии?" – он ответил: "Ужас... всё как в Гефсиманском саду: и поругание, и оплевание..." В течение трёх недель лежали мощи в таком "растерзанном" виде. На многочисленные жалобы и просьбы придать мощам более подобающий вид советское начальство не реагировало. Наконец 5 апреля мощи преп. Саввы были увезены большевиками в неизвестном направлении. Позже они фигурировали на выставке по охране здоровья и в других атеистических акциях. В 1920-е гг. на Лубянку был вызван сотрудник Исторического музея Михаил Михайлович Успенский: ему передали часть мощей преп. Саввы на хранение в качестве музейного экспоната. Но Успенский отнёсся к мощам как к величайшей святыне; глава преп. Саввы хранилась непосредственно в доме Успенских. В 1993 г., когда Церкви был возвращён Свято-Данилов монастырь, Успенский передал мощи туда. А в 1998 г. они вернулись в Саввино-Сторожевскую обитель.

После того как мощи преп. Саввы покинули обитель, казалось, что из неё ушла жизнь. В июле 1919 г. решением Советов монастырь был закрыт. Часть монахов попыталась скрыться, но они были найдены и жестоко наказаны. В стенах монастыря был организован один из первых советских концлагерей. (Считается, что они возникли при Сталине, однако история показывает, что массовое истребление народа начал Ленин.) Затем на территории монастыря был санаторий, а через несколько лет – музей. Затем устроили колонию для несовершеннолетних и снова музей. Во время войны в монастыре помещалась воинская часть, но, несмотря на близость линии фронта, монастырь не пострадал. В послевоенное время территорию обители делили поровну музей и санаторий.

Однако в мрачные годы, при всём внешнем запустении обители, духовная жизнь в ней чудесным образом не прекращалась. Очевидцы рассказывают, что в советские времена на день преп. Саввы в монастырь приезжали монахи из Троице-Сергиевой Лавры, музейные работники тихонько пропускали их внутрь Рождественского собора, и там они тайно служили молебен у раки преподобного, что было довольно опасно по тем временам.

В 1995 г. началась передача монастыря Церкви, а в 1998 г. святые мощи преп. Саввы были торжественно возвращены в монастырь. С этих пор жизнь Саввино-Сторожевской обители стала налаживаться. †

 о нас
 гостевая
 архив журналов
 архив материалов
 обсуждение
 авторы

 Публикация

обсудить в форуме [реплик: 2]

распечатать

авторы:

Ирина Языкова


 Память

Александр Юликов
Тесный круг

22 января о. Александру Меню исполнилось бы 73 года. Дух его был бодр, ясен, молод, и потому трудно представить его себе постаревшим. Разве что седины прибавилось бы. А вот каким он был в молодости, помнят теперь, наверное, немногие. О своих первых встречах с пастырем рассказывает художник, оформивший большинство книг о. Александра. 

 Свидетельство

Дмитрий Гаричев
Осколок

"Николо-Берлюковская пустынь (село Авдотьино Ногинского района Подмосковья) два года назад отметила 400-летие. Испытав за века взлёты и упадок, пустынь была прославлена многими чудотворениями от обретённого образа "Лобзание Иисуса Христа Иудою". Главным событием юбилейного года в Берлюках стало водружение креста на колокольне возрождающейся обители..." 

   о нас   контакты   стать попечителем   подписка на журнал
RELIGARE.RU
портал "РЕЛИГИЯ и СМИ" Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100